Наша Таня громко плачет: как могли бы сказать об этом известные поэты

Александр Блок:

Безутешно рыдает Татьяна,
И слеза, словно кровь, горяча;
Ей припала сердечная рана
От упавшего в речку мяча.

То прерывно вздыхает, то стонет,
Вспоминая былую игру.
Не печалься. Твой мяч не потонет -
Мы достанем его ввечеру.

Звёздная сказка

В начале была пустота. Нет, не пустота. Если точнее - ничего. Вначале не было ничего. Потому что пустота уже предполагает пространство. А вначале не было ничего - ни пустоты, ни пространства, ничего. Затем было нечто. Возможно - взрыв. Или - нечто, что выглядело бы как взрыв. Точнее - что могло бы выглядеть как взрыв. Большой Взрыв, как его называют астрономы. Большой взрыв по пока всё ещё неизвестным и даже гипотетически необъяснимым причинам. И разнеслась пустота в разные стороны, и появилось пространство, а вместе с ним и то, из чего потом появится материя. И закрутились газопылевые облака и появились звёзды. Вначале звёзды, а потом планеты.

И разнеслась пустота во все стороны, и разнеслась так быстро и так далеко, что даже сейчас, спустя 13,5 миллиардов лет, стоя в одной её удалённой части, нельзя ещё увидеть её другую окраину, даже в фантастически мощный астроскоп, ибо не успел ещё свет покрыть такое расстояние со всей своей молниеносной скоростью.

Итак: и разнеслась пустота в разные стороны, и появилось пространство, а вместе с ним и то, из чего появится материя. И закрутились газопылевые облака и появились звёзды. Вначале звёзды, а потом планеты. А звузды были все разные. Были среди них большие, и были маленькие. Были и огромные, были и совсем крошечные. Некоторые из них светились красным светом, некоторые - были желтые, и только самые яркие и горячие светились белым - или даже голубым - светом. И у каждой звезды было своё место. И все они светили. И всех их объединяло то, что все они очень старались, чтобы их заметили. Поэтому они старались светить изо всех сил. И потоки света устремлялись от них во все стороны.

Волки и овцы

Встретились один раз два старых, но уже умудрённых жизнью волка - разговаривают друг с другом:
- Привет, Серый!
- А-а-а! Привет, Лохматый! Ну что, жив ещё?
- Не дождёшься, дружище, я же на пару лет моложе тебя, забыл что ли?
- Но всё равно, смотрю зубов-то у тебя совсем уже и не осталось!
- А у тебя то, Лохматый... Хромаешь на правую лапу, да и левую заднюю притаскиваешь. Да вроде как пошатываешься, когда идёшь? И дышишь уже с потугой, как старый испорченный керогаз.
- Да-а-а-а... не так мы уже быстры с тобой, Серый, чтобы бегать за зверьём всяким и за горными баранами! Да и зубов-то, точно, маловато осталось, чтобы жевать их жёсткое мясо. А что, брат, может, заведём себе пару овец? Только не будем их есть, а будем доить и пить их молоко.

Так и решили волки. Завели они себе овец, не едят их, доят, и живут их молоком. И через некоторое время стало столько у них этих овец, что с большим трудом могли охранять они стадо своё... Тогда взяли волки и пригласили к себе других волков, из тех, что моложе и проворнее - поддерживать должный порядок и защищать стадо от внешних врагов и всякой другой сволочи, которая так и норовит, что поживиться за чужой счёт.

Маленькая плюшевая обезьянка

Было светло и тихо. Тихо так, как бывает в пустой больничной палате.
На краю ванной сидела маленькая плюшевая обезьянка в обнимку с крошечным медвежонком. Он сидела точно так же как когда-то у лобового стекла его автомобиля. Капли из неисправного крана капали на голову обезьянке и от этого вся её мордочка имела, какой-то смешной жалкий вид. Она как будто хотела спросить: Зачем мы пришли сюда, куда мы поедем в этот раз? Она была маленькая и смешная эта обезьянка. Она не понимала зачем этот большой старый человек сидит в воде, на поверхности, которой расплывается этот причудливый розовый узор...
А человек сидел и о чём-то разговаривал с ней... Он знал что надо необходимо сделать ещё несколько так нужных ему движений и не мог. Нет, он не передумал, он просто хотел чуть-чуть продлить это мгновение, чтобы вспомнить о ней. Вспомнить так отчётливо, как будто в сотый раз перечитать любимую книгу, которую практически знаешь наизусть и выбираешь читая только любимые места...
Он не был сейчас здесь, он не лежал в этой ванной с красивым узором на ровной тёплой воде. Он стоял у станции метро, где гордо стоял на постаменте железный человек в плаще. Он ждал её. Ждал, не понимая зачем... Сотый, тысячный мимолётный роман в его жизни. Зачем, ведь будет всё так как всегда. Они попьют кофе, поговорят о пустом, пойдут в отель... и...
Всё как всегда. Конечно он скажет дежурное: "Я позвоню завтра" и конечно не позвонит. Правда какое-то время эта сука-совесть будет мучать и пытаться пристыдить...

Река воспоминаний

Воспоминания... Да наступает тот момент в жизни, когда мы начинаем жить воспоминаниями... И они живут с нами, как те осенние листья, которые навевают нам грусть в старом заброшенном саду...
Как я люблю свой город осенью. Именно тогда мне он кажется всеми брошенным и покинутым. И только окна, эти окна сохраняют свой тёплый и мягкий, согревающий душу свет. Когда-то я уже писал об этом. Воспоминания как горсть осенних листьев, брошенная юной школьницей на ветер, кружатся по воздуху опускаются на землю, как наши мысли, не дающие нам спать и бередящие нашу душу.
Мы мучаемся, страдаем, не помним, зачем мы живём... Ищем то, чего никогда не сможем найти. Или успокаиваемся не найдя в этой жизни главное. А что есть главное - никто из нас не знает.
Мы приходим в эту жизнь для страданий. Кому-то больше, кому-то меньше.
Нас никогда не покидают иллюзии, что мы наконец-то найдём эту где-то блуждающую в этом мире половинку. Пошлая и старая идея, что мужчина и женщина - это две половинки, разбросанные по белому свету. И мы идём по этому пути, одурманенные иллюзиями, что когда-нибудь повстречаем именно эту, именно ту свою половинку.
Сколько же было этих половинок в том твоём прошлом? Не та, опять не та...
А жизнь шла, проходила, текла как река, не спрашивая тебя и не замедляя своё течение.
А ты ломал свою жизнь чужие жизни, как та река, которая ворочает камни и изменяет русло на своём пути.

Лирическая сказка

Жил был один художник. И каждый раз, когда наступало утро, он брал краски и рисовал на небе картину. А все люди вокруг высыпали на улицы, задирали свои головы и удивлялись.

И была у него любимая девушка. У неё были огромные голубые глаза и золотистые волосы. Эти волосы были настолько золотистые, что золотистее цвета просто быть не могло. И она была прекрасна как богиня. Когда она открывала свои божественные голубые глаза утром, художник показывал ей картину на небе и говорил ей: "Это тебе, Любовь моя!" И она восхищалась им. Она говорила: "Спасибо, милый! Ты самый лучший!" А взгляд её прекрасных глаз светился любовью.

Но потом под вечер обычно шёл дождь, смывал его краски, и небо становилось опять тёмным. Но он был готов рисовать, рисовать и рисовать для неё. И он вновь брал в руки краски и рисовал ещё...

Леша

Проснуля Вася рано. Посмотрел по сторонам. Тоскливая обстановочка. Начал искать свой ай-фон. Потом всмпомнил через полчаса - что у него, его нет. Позвоню-ка своему закадычному другу. Леши нет сказал его папа - наверное на работу пошел курьером - подумал Вася. Утро вставало над городом. Сонные машины и прохожие. Позвоню ка Диме его товарищу может знает где он. Вася позвонил. Дима сказал, что вчера они пили пиво. Да, хорошие дела - подумал Вася про себя. И куда он с утра, пиво пить что ль опохмеляться? Так ведь у него никогда денег нет - вечно мои сигареты курит. Да, вопрос становился интересным. Куда пропал человек?

Вася до обеда занимался домашними делами. И сотового у него нет. Во человек. Хотел же ему подарить. А ему крутой телефон нужен ведь. Раздался звонок в трубке молчал и, может это Леша. Вопрос оставался неизвестным. Время шло. Пришли гости - девушка Маша. А где твой друг Леша? - Спросила она за чаем. Сейчас позвоню, узнаю. Папа его сказал - звонили работодатели. А Леши как не было так и нет. Во дела - думал Вася. И поцеловал Машу на прощание. Пойду-ка ему в гости.

Он сделал шаг

Тучи неслись очень низко. Так низко, что почти касались крыш девятиэтажных домов. В одном из окон, на четвертом этаже, Он увидел солнце. Оно спряталось от ненастья в этой квартире и, сейчас, находилось у окна, боязливо смотря на небо. Тучи его увидели и, прорвав ледяную гладь окна, исчезли в убежище.
Он сделал шаг.
Ветер стал сильнее и напористее. Сильным порывом он сбил Его с ног на колени. "Молись!" - донеслось со всех сторон. Он обернулся. "Молись!" - прогремел голос. И, вновь, рывок ветра, своими огромными ручищами, чуть не опрокинул Его на спину.
С дерева спрыгнула черная худая кошка и величаво, не спеша направилась в сторону арки дома. Он поспешил за ней и, войдя в арку, очутился внутри церкви. Образа грозно смотрели на Него со стен, угнетая своим величием. В подсвечниках загорелись свечи и в воздухе запахло расплавленным воском. Из глубины зала донеслись церковные пения, но тут же растворились под куполом, где был изображен лик Бога - седого старика в белых, древних одеждах, летящего по треснувшему небу.
Кошка запрыгнула на алтарь, вытянула вперед лапы и грациозно прогнула спину, не обращая на Него никакого внимания.
- Молись! - сказала она в пустоту.
Он вышел на середину зала. Вся жизнь пронеслась перед Ним в одно мгновение и закончилась этим местом.
- Нет! - крикнул Он.
- Виновен... - голос эхом отразился от стен.
- Нет! - он зажал голову между руками, как будто она могла расколоться. - Нет...
Раздался гром и со стен посыпалась штукатурка, рассыпая лики святых. Еще один раскат грома и все начало рушиться.
Он сделал шаг.

Анюта

Аня сидела в бутике в своём отделе. Посетителей не было, девушка скучала. В этот магазин стильной одежды "Королева", по знакомству, её устроила подруга. Работая здесь, Ольга познакомилась со своим будущим мужем. Не очень, конечно, красивым и молодым, зато хорошо обеспеченным. Устроив свою жизнь, подруга решила помочь и Анюте. Правда, в отдел мужской одежды Аня уже не попала. Её поставили в женский отдел нижнего белья. Ольга успокоила.
- Присмотришься, себя покажешь и всё пойдёт... мужики и сюда иногда заходят.
Аня действительно, хотела замуж. В свои двадцать восемь она вдруг осознала, что созрела для серьёзных отношений. Её первое замужество, было десять лет назад. Юная, бестолковая она влюбилась в парня на семь лет старше её. Пламенная любовь закончилась браком. Напрасно родители и бабушка отговаривали её, любовь слепа...
Через три месяца, она застала его с другой, в бабушкиной квартире, где они тогда жили. С Аней случилась истерика и как следствие, выкидыш... Она не любила вспоминать об этом. Только после этого мужчин она к себе близко не подпускала...
Это произошло утром. Вечером Аня смотрела фильм, она не запомнила название. Фильм о большой и чистой любви. Она смотрела и плакала. Слезы, стекая по щекам, падали на грудь, пробуждая дремлющее сердце. Аня долго не могла заснуть, а потом ей снилось что-то родное, близкое... Она проснулась и никого, никого рядом. Ощутив пустоту вокруг себя, Анюта вдруг поняла, как плохо быть одной. Как же всё-таки замечательно встречать вместе с любимым новый день. Новый день их совместной жизни.
Аня была реалисткой, она не мечтала о принце на белом "Мерседесе", ей просто захотелось любви, большой любви, о, которой пишут в книгах и снимают кино. Впрочем, Аня и сама понимала, как это глупо. Жизнь - не кино и сказок в ней не бывает, но всё же, как хотелось...

Тебе. На небо

Я летела вчера над землей. Мы поднялись над серым низким пасмурным небом и оказались совсем там, наверху, а точнее на высоте 11172 м. Знаешь, здесь наверху такое солнце!.. Такое сильное всеобъемлющее солнце. Белая вата вокруг. Здесь не веришь, что облака это капли и кристаллы. Здесь и ребенку и взрослому кажется что в них можно прыгнуть с разбега или сверху, спрятаться, зарыться, просто лежать и смотреть в еще одно, другое небо или вверх, в другие облака. А еще можно вниз, на наш мир.

Здесь непонятно где иллюзорность и где реальность и что более настоящее: ­небо, которое теперь окружает тебя, солнце, которое теперь не покидает тебя и пронизывае­т, слепит, обжигает сквозь обшивку и иллюминато­р или земля - там, внизу, рассыпанные детским конструкто­ром дома, ленты дорог, игрушечные голые маленькие деревья. Мир, выстроенный людьми, заборы, очертания, ­ гектары и территории... А людей не видно с неба...

Я думала здесь о тебе. О твоем Мире, в котором днем только солнце, а ночью только луна, они всегда здесь есть. И здесь не бывает пасмурных дней.

Ты же знаешь, там на земле другая жизнь. Другое время. Другие мы. Мы можем не писать, не звонить, не справлятьс­я о делах и о проблемах, ­ но это не значит, что мы не помним.
Назад 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 ... 50 Вперед